Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

Котёнок

Атомная красавица Саванна, или момент был неудачный...

А в то время, когда родилась на свет Красавица Бэль...

Оригинал взят у strangernn в Атомная красавица Саванна, или момент был неудачный...

Грузопассажирский атомоход Саванна (кликабельно)

Спущенное на воду в 1959 году грузопассажирское судно Саванна водоизмещением 13600 тонн было очень красиво. Его стремительный силуэт не портили ни трубы, ни копоть из них, а 20 тысяч лошадей мощности разгоняли судно до нетипичных для "торговцев" 24 узлов. Но самым интересным было то, что Саванна могла без дозаправки пройти 300000 миль, или 555600 километров. Нет, я не ошибся - 14 экваторов.Collapse )

Invalid video URL.

Построенное на деньги правительства США судно с реактором, тепловой мощностью 74 мегаватта должно было демонстрировать преимущества атомного привода, и поначалу так оно и было. Но по мере коммерческой эксплуатации возникли проблемы. С пассажирами как-то не заладилось, желающих не нашлось по ряду причин - и роскошь рекламного атомохода была не всем по карману (а кому по карману - те на грузопассажирских не ездили), и в погоне за скоростью сделали обводы слишком зауженными впереди, что уменьшило трюмы, а стало быть - количество принимаемого груза.


Саванна на коммерческой линии (кликабельно)

Не все гладко было и с командой. Да, судно чистенькое, никакой грязи, потеков мазута, шумность относительно небольшая, но - все-таки, ядерный реактор на борту. Команду в любом порту не наберешь, нужны очень необычные в торговом флоте специалисты, да и остальным нужно проходить специальное обучение - и для нормальной работы на специфическом оборудовании, и на всякий случай.


теперь она музей (кликабельно)

В общем, к 1972 году экономический результат десяти лет эксплуатации оказался печальным. Стремительный атомоход оказался сущим разорением и его с чувством глубокого облегчения "вывели за штат". И тут всплыли некоторые тонкости: а именно - огромное количество всяких радиоактивных материалов и облученных конструкций. Судно пришлось поставить в отстой, а чтобы зря не пропало - его замузеили и стали водить экскурсии. С которыми тоже получилось не очень - мирное судно вызывало гораздо меньший интерес, чем боевые корабли по соседству, несмотря на возможность посмотреть через стеклышко на работающий реактор.

В 2008 году судно было решено окончательно дезактивировать, и к 2011 году преобразовать в коммерческий музей, но пока все как-то не очень понятно, инвесторов нет.
+ еще немного американского видеопатриотизма

...а самое интересное, что "Саванну" и ее родственников угробили копеечные цены на нефть в 60-х, сегодня она бы была очень экономически выгодной. Да она бы в плюс ушла уже со второй половины 70-х! Чуть-чуть не дотянула...
Котёнок

Питер, день второй...

Продолжаю выкладывать питерские фото-и мыслевпечатления по многочисленным просьбам трудящихся. На самом деле просьбы не то чтобы очень многочисленные и очень настойчивые, но я всё равно несмотря ни на что выложу назло всем.



Во второй день у меня была возможность сменить быдлостайл гопоуниформу на нечто более привычное. Collapse )
Котёнок

День второй

Утром второго дня мы вновь были на дороге – на этот раз мы двигались в небольшой кооператив Ельники, где и базировалась сейчас бОльшая часть родственников, в первую очередь – бабушка. Именно в Ельниках – крохотном посёлке меж скал, лесов и полноводной Чусовой - прошли мои юные годы. Когда-то я мечтал приехать сюда вновь с близким мне человеком и показать ему всё это великолепие. С тех пор прошло много времени… я приехал, но приехал один. С другой стороны, я всё же приехал.



(Задумался над тем, что слово «приехал», особенно повторённое несколько раз становится совершенно отвратительно на слух. С другой стороны решил его не вычёркивать, так как фраза была написана от души именно в том виде, в каком родилась в сознании, а посему пусть же останется этаким памятником тавтологии).

Повидавшись с бабушкой и выполнив все обязательные церемонии с приветствием и знакомством с прочими родственниками, я решил не мешаться под ногами (особенно в свете того, что маленький дом просто ломился от людей всех возрастов), я, вооружившись фотоаппаратом и мобильником, отправился на исследование окружающей местности с самой близкой моему сердцу части – с берега.

В конце лета – начале осени на Чусовой всегда бывает сильный отлив. Во времена моего детства уровень воды падал на несколько метров, и глубина у берега была где-то по колено. Для сравнения, во все прочие времена года взрослому человеку вода доходила до шеи, у меня же вообще не было иного выхода, кроме как быстро научиться хорошо плавать.
Но в это лето вода отошла так далеко, что удивились даже старожилы. Река обнажила не менее чем десять метров своего дна, а глубина ещё на 5-15 метров не превышала и нескольких футов. Чусовая сделала сразу два подарка – дала уникальную возможность прогуляться вдоль прибрежной полосы (что раньше было невозможно в принципе из-за того, что обрыв тянулся на многие километры, а планировка Ельников мела лишь отдельные спуски к мосткам и причалам, но не набережной) и стянула водную завесу с осколков прошлого, что бережно хранила на своём дне всё это время. Я не мог упустить такой возможности и, лишний раз подтверждая неутешительную мысль, что малышом по-гречески меня назвали пророчески, двинулся исследовать лабиринты речной Атлантиды.

Давным-давно, прогуливаясь по единственному в Ельниках пляжу, я обнаружил рельсы, что начинались на берегу и уходили куда-то под воду, растворяясь в глубоководной мгле.
Тогда я твёрдо решил для себя, что на дне, в глубине реки, скрывается город, который был затоплен многие годы назад, а единственное свидетельство его существования – вот эти рельсы, что тянуться на затонувшую железнодорожную станцию, под колёса старинного ржавого локомотива. Фантом держался долго - только спустя десятилетие, уже покинув Урал, я узнал их истинное назначение, довольно прозаическое, к слову – по ним спускали на воду тяжёлые суда или, наоборот, вытаскивали на сушу гружёные баржи. Однако он не пропал полностью… где-то в глубине моего сознания до сих пор под илом и водорослями спит подводный город.

Но я отвлекаюсь на воспоминания, более далёкие, чем те, о которых я рассказываю.

Свой исследовательский рейд я решил начать с причала у дома бабушки. Тяжёлые понтоны, к которым обычно причаливали лодки и рыбачили местные жители, сейчас лежали на речном песке, и волны лишь слегка щекотали их покрытые висящими водорослями трубы.




Спустившись на новообразовавшуюся отмель, я двинулся вниз по течению реки. Отлив
Обнажил множество интересных вещей. Например, вот это.




Волны живописно прокатывались по старинной, заросшей водорослями бутылке из-под джина, увязшей в песке. Ну, возможно, она была не такой уж старинной, вполне вероятно, что и не из-под джина, но выглядела она интересно. Жалко, фотография не передаёт динамику движущейся воды… моя, по крайней мере.

Я шёл дальше по речной косе. Может показаться, что это было похоже на лёгкий моцион по пляжу, однако сие представление весьма далеко от истины – берег теперь представлял сложный лабиринт из песка, вязкой глины, тонн отшлифованного рекой плавуна, что сох теперь на берегу, мостков и много-много прочего, что скрывала река.
Мне доводилось знать людей, которые были решительно всегда готовы к самым безумным походам и мероприятиям, будь то поползновения на стройки, поход на байдарках или альпинизм. Я не про моральный настрой – с ним у меня никогда проблем не было – а про вполне конкретную форму одежды, удобную, практичную, и, главное, которую не страшно испачкать и легко потом отстирать (или не жалко выкинуть). Года этак с 2005го я представляю из себя полную противоположность этим счастливчикам: каждый, раз, когда приключения сваливаются на мою голову…хорошо, ладно, когда я сам нахожу эти приключения, я оказываюсь в мягко сказать неподходящей для того одежде. Но, переедь меня БТР, это же не повод скривить нос и отвернуться от такого шанса? Поэтому Паша пробирался по вышеописанному ландшафту в строгих кроссовках, чёрных джинсах и чёрной приталенной рубашке. Возможно, может показаться готишно-романтичным, но это чертовски, чертовски непрактично. А так как, слава Богу, берег был пустынен (тем паче что я скоро вышел за пределы Ельников), то угорали надо мной только качающиеся на волнах чайки.

Уже на расстоянии около полукилометра от точки старта я нашёл то, что заставило моё сердце биться быстрее.




Затонувший близ берега небольшой, но вполне себе всамделишный кораблик. Как выяснилось впоследствии, это был Кузьмич. Это не название, как мне подумалось сначала, а наименование целого класса кораблей. Река отошла и обнажила его, зарывшегося в песок.
О, я долго по нему лазил… Он оказался в более чем приличном состоянии - у него был фальшборт, рубка, трюм и даже полуистлевшая деревянная мачта.




Однако я не располагал бесконечным запасом времени, и мне всё же пришлось оторвать (буквально) себя от Кузьмича и двинуться дальше.
Ельники остались далеко позади, а змеящаяся береговая линия почти за каждым поворотом дарила что-то новое. Это мог быть красивый ракурс…




..а могло быть разодранное прибрежными скалами днище плоскодонного судна.




Я прошёл около 7 километров вдоль берега, найдя не один погибший корабль – от полузатопленных (даже после отлива) барж










до продолговатого турбинного катера с очень низкой ватерлинией, который почти врос в песчано-каменистое дно.



Внутри катера мною был обнаружен огромный подёрнутый ржавчиной дизельный двигатель – железное сердце корабля, которое уже никогда не начнёт биться вновь.




А иногда попадались совсем постапокалиптические картины и необычные находки. Как, например, вот этот огромный 2,5 метровый бакен, выброшенный на берег.



Интересно, каково было его путешествие, коли его забросило так далеко от собратьев – выше по течению нет никаких ограничителей водного пространства до самой Перми, пожалуй.
На протяжении всего пути мне попадались и судна поменьше. Дно было усеяно затонувшими лодками, то тут, то там можно было встретить торчащие из песка рёбра остовов всех форм – но, как правило, одного цвета: река унифицировала раскраску тех, кого приняло в своё лоно.







Несколько раз – ещё когда я был в пределах прибрежной полосы Ельников, мне попадались чьи-то находки, аккуратно разложенные на относительно параллельных дну поверхностях.







Нередко что-нибудь интересное в песке находил и я. Особенно часто мне везло на ключи. Сначала я нашёл один, вполне себе обычный, хоть и весьма заржавелый ключ; чуть позже отлив и немного наблюдательности подарили мне целую связку ключей различной формы и размеров на кольце, сильно изъеденных коррозией и временем. Очаровательной деталью был маленький навесной замочек, не больше монеты, что висел на том же кольце.

Не менее очарователен и вот этот небольшой плотик, который я нашёл (на следующий день, правда, но он и без того будет богат событиями, чтобы отдельно описывать обстоятельства этого открытия



На нём едва бы поместился один я. Два разных весла, одно из которых было, видимо, найдено неподалёку, а второе – сделано из подручных материалов, и (sic!) совершенно трогательный чемодан довершали картину этого пришвартованного странника



Завершил я своё путешествие, когда солнце окрасило реку в золотистые тона.



Я добрался до того места, к которому стремился всё своё детство, но не мог воплотить задуманное из-за большого расстояния и недоступности береговой линии.



Это вовсе не дом, что съехал в воду – это покоящийся у берега не одно десятилетие старый многопалубный теплоход с огромными гребными колёсами. Он всегда возвышался над прибоем, и его громаду было видно даже из посёлка. Спустя 10 лет я, наконец, добрался до него.
Поднявшись от теплохода по обрыву вверх, я попал в девственный лес, не обезображенный человеческим вмешательством. Разлапистые папоротники, вековые сосны и суровые ели заставили меня почувствовать себя мотыльком-однодневкой, который залетел в царство тысячелетних исполинов. По лесу – сталкеры никогда не возвращаются тем же путём, что и пришли – я вернулся домой, когда вечернее солнце утопило свои лучи в прохладной воде Чусовой.